smi45.ru

Сегодня, в День российской печати, гость редакции газеты «Новый мир»  – Елена Овчинникова. По должности Елена Анатольевна – начальник отдела по контролю и надзору в сфере массовых коммуникаций Управления Роскомнадзора по Курганской области, по общественной работе – председатель регионального отделения Союза журналистов России, а по призванию – журналист, наш коллега.

 Поэтому не удивляйтесь, с этим собеседником мы на ты.

– Лена, первый вопрос: какова роль прессы в современном российском обществе?

– Хочется, чтобы эта роль была более значимой. Но она есть, и эту роль не смог бы сыграть никто другой. Я ощущаю это и в своей работе, и в общении со студентами специальности журналистики КГУ, где преподаю. Наверно, студентам я говорю даже пожёстче – жизнь потом сгладит их впечатления от теории. Я говорю: если вы пришли в эту профессию, будьте готовы бороться, конфликтовать, защищать. Хорошо помню: когда я работала редактором ТК «Регион-45» лет пять назад, Владимир Познер вручал каналу награду «Время действовать». Это был первый конкурс, подчёркивающий активную роль прессы, и наш канал получил её за передачу «Защита и забота». Сюжет там был про то, как тётенька из ЖКО, не желая решать проблему, прячется от журналистов в шкафу и оттуда отказывается с ними разговаривать. Познер мне тогда сказал: ваш сюжет вызвал бурю в жюри, одни говорили, что это не дело прессы – решать коммунальные проблемы, другие с ними спорили. Где ответ на этот вопрос? Я сама на коммунальной теме десять лет в газете «Курган и курганцы» проработала. Если пресса что-то может сделать для людей, почему не использовать этот ресурс? Журналистика – это конфликтная профессия, её задача – указывать обществу и власти на недостатки, которые есть в действительности. Как представитель Союза журналистов, я вошла в состав Общественной палаты города Кургана. Я очень хорошо представляю, что мы будем делать. Молодёжь нужно занимать, а каток – 50–70 рублей час. Мои сыновья (девятый и первый класс) случайно обнаружили во дворе 35-й школы освещенный корт, наверное, единственный в городе, пошли и бесплатно покатались.

– «Новый мир» недавно писал о том, что во дворах нет бесплатных катков и горок, детям нечем заняться.

– Почему бы нам, курганцам, не объединиться и не залить бесплатные катки во дворах, там, где сейчас машины стоят?

– После избиения московского журналиста «Коммерсанта» Олега Кашина было много споров именно о роли прессы в обществе, и в комментариях читателей новостных лент мнения были диаметрально противоположные, вплоть до того, что «так им, журналюгам, и надо». Что происходит в обществе, объяснимое ли это явление?

– Я солидарна с мнением руководства Российского Союза журналистов, которое говорит о кризисе доверия к прессе. Во многом это произошло потому, что в прессу пришла коммерция. Недавно в Питере прошла встреча экономически независимых СМИ – в ней приняли участие всего 34 издания. Да и что значит быть экономически независимым? Все равно коммерция присутствует, а с ней – экономическое давление рекламодателей, которые, получается, вне критики? Об этом говорил и Владимир Познер в великолепном интервью курганскому журналу «Шер Ами». Он рассказал о реальном случае, произошедшем с ним в Америке: после того, как сняли критический сюжет о производителе автомобилей, звонит директор канала. Это мой крупнейший рекламодатель, говорит он, вы можете снимать о нем подобные сюжеты, но не в моей компании.

 

– А есть ли шанс у журналистики вернуть то доверие, которое было в 70–80-х годах прошлого века?

– Наверно, есть, но не в том объеме и не в тех функциях. Изменился мир, изменилась ситуация в целом, менталитет людей совершенно изменился. Вот есть ли доверие в Интернете? Конечно, интересно иногда почитать весь спектр мнений на форумах, где и компетентные люди общаются, и те, кому просто делать нечего, но есть ли оно, это доверие?Я думаю, шанс вернуть доверие аудитории у прессы есть, но здесь каждый будет отвечать за себя, должна быть личная ответственность у каждого журналиста – буду я это писать или нет; у читателя – буду я этому верить или нет. К доверию нужно стремиться, конфликты всегда есть, но не нужно на них зацикливаться. Я лично не люблю конфликтов, считаю, что проблемы всегда надо решать, гораздо труднее не ругаться, а прийти к согласию, и это продуктивнее. Недавно звонит мне одна курганская журналистка, опубликовавшая статью в газете. Герой публикации подал на нее в суд о защите чести и достоинства, и она его не проиграла! Формулировка суда была такая: журналист представлял мнение меньшинства, но это мнение тоже имеет право на существование и на размещение в СМИ. Это весьма обнадеживает! И Верховный суд принял рекомендации не разорять СМИ во время процессов – это тоже важно. Я сейчас заканчиваю магистерский курс в юридическом институте Тюменского госуниверситета, тема диссертации – «Государственно-правовое регулирование в системе средств массовой информации в XIX веке и в современной России». Анализируя материалы, я поняла: что нормального государства не может быть без ответственной свободной прессы и наоборот. Они нуждаются друг в друге. Вот и все. И наше государство это тоже понимает.

– Вспоминаются истории не из XIX, а из XX века, когда публикации в прессе были поводом для прокурорской проверки, когда к общественным сигналам, переданным через СМИ, относились очень серьезно.

– Когда я писала книгу о прокуратуре, узнала, что были просто директивы: внимательно читать заметки, реагировать на них. Директивных мер сейчас не будет, и не надо. Но я бы на месте современного работника правоохранительных органов внимательнее читала газеты.Мы о Кашине говорили, а чего далеко ходить? У нас, в Кургане, на лекции по правовым основам журналистики студентка сидит бледная. Она сняла сюжет про аптеку, у которой одна из общественных организаций проводила пикет по поводу торговли препаратами, которыми могут воспользоваться наркоманы для изготовления зелья. Ей звонили, угрожали: я на вас в прокуратуру заявлю. И подобные проблемы были у других СМИ. Это реакция на критику, но не та реакция: нечего на зеркало пенять. А часто журналист собирает серьезные материалы, проводит расследование, а с критикуемого – как с гуся вода.

– Как ты считаешь, целостность информационного пространства будет нарушена из-за того, что почта сейчас будет доставляться не ежедневно, а три раза в неделю?

– О целостности сейчас речь не может идти. Во время нашей прошлогодней поездки в Америку в рамках 20-летия сотрудничества городов Курган и Эпплтон проходил ряд дискуссий. Американцы спрашивали, легче или тяжелее стало жить прессе. Россияне отвечали: стало легче найти информацию, написать, опубликовать даже, но это никого не интересует. Говорилось о пропасти между регионами, между городом и деревней, где даже радио нет. С проблемой доставки почты надо что-то делать. В Тюмени, например, три вида киосков, три фирмы занимаются продажами, плюс бабушки газетами торгуют. Но это тоже только в рамках города. Не в селе.

– А теперь вопрос к тебе, как к сотруднику Роскомнадзора: сколько у нас в области средств массовой информации?

– Количество СМИ колеблется в среднем около двухсот, какие-то открываются, какие-то закрываются. Только за последние три года нашим Управлением Роскомнадзора в области было зарегистрировано более 60 новых СМИ, и многие из них выходят, как ни странно. Особенно в кризис газеты активно открывались, люди думали, что это проще всего – открыть газету, а она как-то сама собой будет издаваться. И это – не только корпоративные издания, но и городского, районного масштаба. Американцы над нами слегка иронизируют: зачем вам столько СМИ? Но я считаю: в России так сложилось, пусть так и будет. Хотя дилетантизм, конечно, есть, и его более чем достаточно.

– Так может, кризис доверия с тем и связан, что за дело берутся дилетанты? Пару лет назад на один из семинаров в Екатеринбург приезжали представители центральной газеты. Они нам рассказывали, что нужно сделать, чтобы читатель снова полюбил прессу: надо, оказывается, просто писать о людях. И вроде бы они умные, заслуженные специалисты. Они остались за МКАДом и думают, что настоящая жизнь – это то, о чем пишут таблоиды. Пишут о скандале Киркорова и Яблоковой в восьми номерах подряд! Есть журналистика и есть столичная работа, которая обеспечивает пиар звездам и банкирам. А зритель читает это или смотрит некий телепродукт и выливает на нас все свое негодование.

– Совершенно согласна. Я была общественным защитником в процессе журналиста «Ура.ру» Екатерины Лазаревой (кстати, процесс мы выиграли). На суде я привела слова председателя Российского Союза журналистов Всеволода Богданова: «Журналистику часто судят за то, что не имеет отношения к журналистике». Происходит подмена понятий, но если мы будем говорить отдельно о столичной журналистике и о региональной, опять получается разделение?

– Но оно объективно существует!

– Это, скорее, не журналистика, а коммерческие проекты. А для сохранения журналистики возможен, например, путь ВВС. Чтобы существовало это общественное телевидение, в Англии с каждого телевизора платится определенная сумма денег, чтобы во всей стране была независимая качественная телепрограмма. У каждого СМИ своя аудитория, и мне здесь жалко аудиторию НТВ – как матери, как журналисту. Благодаря подобным «продуктам» растет количество маргиналов – людей, которым плохо, но они должны знать, что кому-то еще хуже. Поэтому многие зрители уже «голосуют ногами», они уходят от экранов телевизоров – в Интернет, в серьезные газеты.

– Непраздничное какое-то у нас интервью получается. «Племя молодое» в журналистике подрастает – кто эти люди?

– И среди студентов, и в Союзе много интересных ребят. За последние три года мы приняли в СЖ 25 человек, 20 из них – молодые люди, в том числе из районок. Мне очень нравится «молодняк» в Далматово, в Куртамыше. Когда дети поступают на журналистику в КГУ, на всех есть только 10 бюджетных мест, а «звёздочек» гораздо больше – уже в 17 лет глубокие мысли, четкая гражданская позиция. В этом году, например, на наш журналистский конкурс «Яркое перо Зауралья» было 16 кандидатур, и в основном – молодежь. Пользуясь случаем, поздравляю курганских журналистов с праздником. Желаю журналистам и читателям найти друг друга.

– Лена, ты же хорошо писала? А не жалко, что свернула в какую-то журналистско-общественную сторону?

– Так получилось, что я ушла из СМИ. После «Региона» я полтора года не работала, занималась именно творчеством, я писала и делала то, что хотела – попробовала себя в издательстве книги. Сейчас я пишу немного, но когда удается (времени мало), испытываю большое удовольствие. Да, я жалею, и где-то даже вам, пишущим, завидую. Встречаю много интересных тем, регулярно их журналистам «подкидываю». Бывших журналистов не бывает, из этой профессии невозможно уйти. Может, это банальная фраза, но искренняя.